О борьбе за культуру и страну

Из интервью с автором

— Алексей Алексеевич, ваша повесть «Бранная слава» вошла в список рекомендованной литературы для старшеклассников, а теперь готовится к экранизации. Что для вас важнее в этом процессе: сохранить интонацию текста или дать фильму право на самостоятельную жизнь?

— Экранизация — не совсем верное слово. По мотивам моей книги был написан сценарий одним из лучших российских сценаристов Игорем Порублёвым, и это самостоятельное произведение, где действуют как мои герои, так и привнесённые сценаристом, в обстоятельствах — где-то схожих, где-то совершенно новых.

Главное, что сверхзадача у нас одна: выдернуть нашего современника из того общечеловеческого обморока, в котором он сегодня пребывает. Показать, что всё настоящее рядом: и любовь, и кровь, и дружба, и предательство; что где-то рядом всегда идёт война не на жизнь, а на смерть. Война за вечные ценности, которые, кстати, живы…

— Какие проблемы современной литературной среды вы считаете самыми острыми сегодня: институциональные, экономические, ценностные?

— Мне думается, проблемы литературной среды носят сегодня одновременно и онтологический, и технологический характер. Что касается онтологии, то не только в литературе, но и в культуре, и шире — в самом человеческом бытии мы видим сегодня кризис ценностей, прежде всего, конечно, христианских ценностей, например, в бывшей христианской Европе. Хотя не думаю, что в мусульманском или буддистском обществе этого нет. И кризис этот связан с вторжением в нашу жизнь технологии до такой степени, которая не представима была даже 20 лет назад.

У современного человека есть ощущение небывалого могущества: он может орошать пески, поворачивать реки, насыпать острова, стирать горы, разгонять облака, заменять солнце искусственными источниками тепла и света, передвигаться с немыслимой для живых существ скоростью, общаться за пределами видимости и так далее.

Главное же, что он в состоянии уничтожить всё существующее (и себя самого). И не только в результате ядерной войны, а, что самое страшное, просто даже неверно нажатой кнопкой, неправильно принятым решением, опозданием на доли секунды. Человек не готов уже управлять созданными им самим машинами и вот-вот передаст это в отсутствующие руки ИИ.

Плюс ко всему поднимается вопрос трансгуманизма: что такое человек? Тело? Можно вырастить из стволовых клеток. Сердце — тоже. Вполне возможно, что андроидов вскоре тоже будут растить, а не делать из железок. Мозги — почему бы и нет? И где здесь человек? Человеческое «я»? Его уникальность? Что для него действительно красиво? Правильно? Хорошо? Плохо?

Это, разумеется, серьёзный уровень обобщений, но литературной среды он касается так же, как и всего остального.

В первую очередь отсутствие критериев и ценностной шкалы сказалось на утрате «литературной вертикали»: как шутят сами литераторы, сегодня писателей больше, чем читателей. Практически каждый читающий (а много и нечитающих) что-нибудь пишет, выкладывает в интернетах, издаёт за свой счёт или у знакомых. И чем такая книжка отличается от моей? Он считает, что ничем. Считает, что он такой же писатель (а он-то уверен, что и лучше), как и я.

Девочка выложит свои стишки с фотографией топлесс — и у неё тысячи просмотров, а у какого-нибудь прекрасного пожилого поэта — шестьдесят. И многие, в том числе чиновники от культуры и литературы, говорят: «Вот, у девочки KPI какой прекрасный, а ты, старик, извини, хреновенький писатель, никому ты не нужен…»

Я думаю, что картина в целом и по миру довольно схожая, просто у нас, русских, крайности всегда острее и отчётливее, поэтому и дух времени у нас прорисовывается так ярко и одновременно карикатурно.

Сегодня в русской литературе существуют целые литературные проекты, когда в раскрутке одного литературного имени на постоянной зарплатной основе участвуют десятки людей; плюс никто не отменял нашего старого доброго феодализма с административным ресурсом, да и родственности, и это не только в литературе, но и во всём остальном существует. Так было и раньше, просто в наши дни это наглее, беззастенчивее как-то делается. И это тоже литературная ситуация…

Но, с другой стороны, на фоне разгула вот этой вот пошлости и мерзости у нас и старцы святые есть (и народ о них знает), а на фоне топлесс-поэтесс и удивительные стихи пишутся (каких больше нигде в современном мире не сыскать), и проза прекрасная рождается…

В целом же литературную ситуацию в Русском мире сегодня целиком и полностью определяет наша борьба за нравственный суверенитет, за свою тысячелетнюю культуру и историю — здесь сегодня бьётся нерв не только общественной, но и эстетической, философской мысли современности, это надо твёрдо понимать.