Мое детство прошло среди капитанов.
Младший брат Иван в первые свои говорящие годы отца называл «капка» — капитан папка; отец в то время был в звании капитана медслужбы ВМФ СССР.
Капитанами разных рангов были дядья Арнольд и Александр; последний, правда, потом «стратил» — очень точное донбасское словечко — я его не знала тогда, но оно подходит. В нашем случае «стратил» — это вылетел с Флота за косяки.
Что было, то было.
Ну а самым главным капитаном в семье был, конечно, дед-адмирал. Начинал на ЧФ, затем служил на ТОФе и на Северном, самом грозном советском флоте. Там был начальником штаба. Потом возглавил Навигацкое управление, как мы его называли — или ГУНиО МО СССР, официальная аббревиатура.
Дед был прирождённый моряк, флотоводец — и, разумеется, капитан. Хоть и родился в континентальной Пензе. Был потомком поднепровских казаков — их еще называют запорожскими, славными в том числе черноморским пиратством. Охотились казаки в основном на османские галеры, грабили также прибрежные татарские деревни.
А род свой дед вел из Новгорода Великого, Господина Великого Новгорода: там еще ушкуйники, речные и морские буйные ватаги… Соль морская и соль крови.
Дед при этом к войне и крови тяги особой не имел. Суровым «псом войны» не был. А в старости и вовсе напоминал Деда Мороза, пусть и без бороды (в Советской Армии не полагалось). Прозрачные, с лукавинкой, голубые глаза. Полногубая улыбка. Лысина. Не хватало пальцев на руке — кисть была искалечена ударом корабельного троса. Зазевался.
О войнах от Халхин-Гола до Японской кампании лета 1945-го дед рассказывал скупо и всегда смешно. Выбирал моменты, пригодные для восприятия.
А вот об океане мог говорить бесконечно. Океан был его стихией; океан и громадные железные корабли, и субмарины, и тайные базы с поэтическими именами — Балаклава или Оленья Губа или Находка…
Сказал как-то под рождественской ёлкой (ее наряжали в квартире советского адмирала незадолго до новогодья, на Рождество по старому стилю): «Вы, дети, должны помнить, что по крови вы — казаки, род наш происходит от новгородцев, что ушли на Сечь… но, главное — мы русские имперские люди и земля наша простирается от Баренцева моря до Черного, от Балтики до Тихого океана».
В речи деда-капитана были не просто слова — в них был грохот морских валов, запах йода, клочья пены, плотный шум моторных отсеков и лязг орудийных башен при повороте.
Иногда мне кажется, что это и есть мое тайное ощущение Родины — как бы странно это ни казалось для русского человека, хозяина суши и тайги.
Это знание, или — ощущение пространства в его динамическом движении, в дыхании моря, в лязге железа и грохоте огня — настолько значимая часть меня, что я ощущаю День Флота как свой праздник.
* эта заметка была написана на День Флота 26 июля 2026 года, но тогда не получилось ее опубликовать, потому что из-за налета дронов отрубилась связь…
Автор Курчатова Наталия – журналист, автор книг, литературный критик. Приехала на Донбасс корреспондентом в 2017 году и с тех пор радеет за территории и за людей строкой, разговором, помощью.
Выпьем за русскую удаль кипучую,
За богатырский народ.
Выпьем за армию нашу могучую.
Выпьем за доблестный флот.
мой отец всю войну был в партизанском отряде на юго-западе Ленинградской области. К сожалению, не могу сейчас связно и достоверно воспроизвести рассказы об этом периоде его жизни, но могу уверенно назвать одну из его самых любимых песен, известную мне как «Ленинградская застольная» со словами «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина, выпьем и снова нальем!»
Класс
Мемуары раньше писали капитаны, сейчас служба другая немного но хорошо что удобнее людям
Говорят те кто в этом крутится